Имел в последние дни дело с небольшим издательством Х, специализирующемся на научной и учебной литературе, и большим издательством Y, специализирующемся на зарабатывании денег. Издательство Х пыталось немного обмануть заказчиков, а издательство Y намеревается беззастенчиво, хотя тоже по мелочи, обмануть читателей.

* * *

Песня как песня:

Этот кусок введения к может, кажется, использоваться как недурной шаблон:

«This discussion... brought together scholars with diverse perspectives and methodological approaches... ...the many perspectives and methodologies are not in sufficient contact with one another, and my goal in organizing this collection... was to generate cross-fertilization of ideas... As these papers demonstrate, the conversation was successful to a degree in that regard, even though, as is inevitable, we reached no consensus».

(Cohen M.N. Introduction: Rethinking the Origins of Agriculture // Current Anthropology. Vol. 50. No 5. October 2009).

В ирландском тексте IX в. «Поучения Кормака» (Tecosca Cormaic) говорится:

«Что хуже всего для тела? Слишком долго сидеть; слишком долго лежать; долго стоять; поднимать тяжести; напрягаться сверх сил... слишком много бегать; слишком много прыгать; часто падать; спать с ногой, закинутой на каркас кровати; скачки; смотреть на горящие угли; ступать в темноту; воск; пчелиные жала; свежий эль; бык; творог; сухая еда; вода из болота; слишком рано вставать; холод; солнце; голод; слишком много пить; слишком много есть; слишком много спать; слишком много грешить; печаль; бежать вверх по холму; кричать против ветра; [получать] удар превыше своих сил; сушиться у огня; пить залпом; безумие; глупая возня».

«Если вы не владеете иностранными языками, но непременно хотите узнать, что произошло с молодым Людовиком IX в 1227 году, то надо обратиться к „Всемирной истории“ Лависса и Рамбо, переведенной еще до революции. Из других, более поздних работ можно узнать многое и о социально-политической подоплеке тогдашних событий, и об их возможных символических истолкованиях, и о библейских параллелях в текстах, где они описываются, и даже о том, насколько историки Третьей республики уступают проницательностью современному автору. Многое, кроме одного: что же именно случилось в 1227 году?

Жорж Дюби, писавший в 1973 году о Бувинской битве начала XIII века, оправдывался: „Все уже сказано, и сказано хорошо, между 1856 и 1914 годом. Все уже сказано, и сказано хорошо, о том, как происходила эта битва, и о той сети интриг, для которой эта битва явилась одновременно и результатом и отправной точкой развития. Это освобождает от необходимости здесь вновь в том же духе анализировать источники и предпринимать их исследование: ничего нового из этого не выйдет“. Нетрудно догадаться, что мэтр французской медиевистики сумел все же найти новый ракурс исследования. Но как бы то ни было, в словах Дюби звучит невольное, а потому — высшее признание заслуг историков периода Третьей республики, создавших фундамент для его работы».

(Павел Уваров. История, историки и историческая память во Франции.)

Прошу прощения, что опять та же картинка, но теперь с музыкой. Даже если вы слышали уже шесть версий Donald Macgillavry, но не слышали этой, все не то, честное слово.

Из «Хожения Игумена Даниила»:

«Ныне поистине земля эта Богом обетованна и благословенна всем добром: и пшеницею, и вином, и маслом, и всякими овощами обильна, и скотом умножена. Здесь овцы и другой скот дважды рождаются летом».

(Ben Jonson, To the Memory of My Beloved, the Author, Mr. William Shakespeare: and What He Hath Left Us)

Мильтон решил держаться ближе к тексту:

(On Shakespeare)

Зато Бен Джонсон в том же сочинении не удержался:

Найден очередной самый древний предок человека (4,4 млн лет назад).

Плюс Хаббл сфотографировал вселенскую бабочку:

Археологические памятники (и еще какие) на месте предполагаемого строительства «Газпром»-башни.

Преследованию «Нашими» Александра Подрабинека и светлой памяти закусочной «Антисоветская» посвящается. Из воспоминаний моей родственницы Эстер Гессен «Дороги, которые мы не выбираем» (см. отрывок в «Еврейском слове» и книжку gessen):

«Оказалось, что [мама] тоже угодила в тюрьму, но только не в Белостоке, а уже в Сибири [сама Эстер Яковлевна перед войной поехала в Мск учиться в ИФЛИ — М.]. Дело было так: их эшелон привезли в Алтайский край и распределили по совхозам. В совхозе, куда попала мама, их встретили довольно приветливо, расселили по избам постоянных жителей, после чего директор обратился к ним с речью, в которой заверил, что все они получат работу по специальности. Мама, конечно же, понимала, что учительствовать не сможет, но рассчитывала на какую-нибудь работу. Но вот назавтра их всех собрали, дали в руки лопаты и велели рыть ямы под уборные. Тут моя рассвирепевшая и не умевшая сдерживать себя мама закричала: „Ну да, двадцать четыре года советской власти вы по нужде ходили за сарай, и вам надо было везти польских интеллигентов за пять тысяч километров, чтобы здесь насаждать цивилизацию!“ Женщина, у которой маму поселили, услышав об этом, прошептала в ужасе: „Ты сошла с ума! Ваш бригадир — стукач, это тебе даром не пройдет!“ И, действительно, через пару дней маму арестовали, отвезли в тюрьму в Бийск — второй по величине, после Барнаула, город в Алтайском крае — судили и приговорили к десяти годам лагерей по статье 58, параграф 10 — за религиозную пропаганду».

Спасла Эстер Яковлевну амнистия для всех польских граждан, произведенная по договоренности с эмигрантским польским правительством.

Милое сопоставление:

Медведев-2009: «Говорят о необходимости форсированного изменения политической системы. А иногда и о том, чтобы вернуться в «демократические» девяностые. Но возврат к парализованному государству недопустим. (…) Мы не вправе рисковать общественной стабильностью и ставить под угрозу безопасность наших граждан ради каких-то абстрактных теорий. Не вправе приносить стабильную жизнь в жертву даже самым высоким целям».

А вот Горбачев на декабрьском пленуме ЦК КПСС 1989 года: «Мы не должны позволить, чтобы демократия и гласность, призванные раскрепостить людей, усилить их безопасность, использовались в противоположных целях – для разъединения народа, для его запугивания и одурманивания. Демократия должна быть защищена от спекуляций такого рода».

Владимир Милов, «Стоп, Россия!»

Старое безумие в новом чайнике:

Антоний Сурожский рассказывает в интервью о том, как в 1920 году его семья перебиралась из Персии в Европу:

...проехали весь север Персии, перевалили через Курдистан, сели на баржу, проехали мимо земного рая: еще вплоть до Второй мировой войны там показывали земной рай и дерево Добра и Зла – там, где Тигр и Евфрат соединяются. Это замечательная картина: Евфрат широкий, синий, а Тигр быстрый, и воды его красные, и он врезается в Евфрат, и несколько сот метров еще видно в синих водах Евфрата струю красных вод Тигра… И вот там довольно большая поляна в лесу и посреди поляны огражденное решеточкой маленькое иссохшее деревце: вы же понимаете, что оно, конечно, высохло с тех пор… Оно все увешено маленькими тряпочками: на Востоке в то время (не знаю, как теперь), когда вы проходили мимо какого-нибудь святого места, то отрывали лоскут одежды и привешивали к дереву или к кусту или, если нельзя было это сделать, клали камень, и получались такие груды. И там это деревце стояло; оно чуть не потерпело крушение, потому что во время Второй мировой войны американское солдаты его вырыли, погрузили на джип и собирались уже везти в Америку: дерево Добра и Зла – это же куда интереснее, чем перевезти какой-нибудь готический собор, все-таки гораздо старее. И местное население их окружило и не дало джипу двигаться, пока командование не было предупреждено и их не заставили врыть обратно дерево Добра и Зла. Так что оно еще, вероятно, там и стоит…

Выселяют центр помощи людям с нарушениями психики «Турмалин»: http://vladimirovich.livejournal.com/266014.html

Разумеется, абсолютно объективной передачи «сведений» о людях и событиях достичь невозможно. Но если, предположим, уже есть договоренность о том, какие факты важны, а какие нет, мы начинаем танцевать от списка:

Важное событие А

вспомогательные события (aka занимательные подробности) а1, а2, а3...

Важное событие В

вспомогательные события b1, b2, b3...

Важное событие С и т.д.

+ все это на неком фоне.

Здесь кроется страшное риторическое искушение, которое настигает в первую очередь авторов, пишущих об отдельных людях, поскольку в жизни людей (даже самых выдающихся) — не считая несчастных случаев, эпизодов призвания/озарения и тому подобных вещей — редко бывает что-то несомненно важное или второстепенное — особенно если описываются чьи-то взаимоотношения. И тут начинается страшное. Кто толком способен понять, что, собственно говоря, происходит между событиями отношения Х и Y (и Z и прочих) начали портиться (условный, но обычно хорошо фиксируемый наблюдателями факт) и Х и Y больше не разговаривали? Отвлекаясь от проблем художественной прозы, мы можем быть уверены, что как-либо логически связать между собой цепочки душевная/личная жизнь Х, душевная/личная жизнь Y и Х и Y контактируют в принципе невозможно. Стало быть, простая честность требует, чтобы здесь наш нарратив был только рамкой, контейнером. Нам грустно, что произошло то, что произошло. Но что произошло? «А, В и С», — говорит нам список (об А рассказала в своих воспоминаниях жена Х, о В — внук Y, С видело полсотни человек, и мы хорошо знаем, что все они тогда сидели на наркотиках). Но нет, все было не так просто!

Сначала Х допустил А. Это было начало конца. Потом роковая случайность привела к В. Все можно было бы исправить, если бы не С. И теперь этот псевдологический ритм надо поддерживать до конца. Пережив несколько моментов, когда все, как казалось, еще можно было исправить, и поняв, что N+20 бесповоротно лишил нас надежды на лучшее, мы в измотанном виде прибываем к Х и Y больше не разговаривали. И хорошо, если текст на этом заканчивается.

Чего только не узнаешь из примечаний мелким шрифтом: «Любому венгру знакомо различие между мужчиной и женщиной( !» )

Из «Речений о кровавом лежании» — ирландского трактата VIII, по-видимому, века о компенсации за нанесенные увечья:

«Каждому выплачивается компенсация в соответствии с его семейным положением по обычаям Ирландии, вне зависимости от того, одна у него жена или несколько. Ибо среди знатоков ирландского права идет спор о том, что более подобает: иметь одну сожительницу или нескольких — ведь избранные Богом [т. е. ветхозаветные патриархи — М.] имели много жен, так что этот обычай осудить не проще, чем одобрить».

Аббревиатура из тибетского словаря Jäschke (хотя, наверное, и много где еще есть): ni f. — ni fallor, «если я не ошибаюсь».